Этические проблемы новых Этические проблемы новых
Этические проблемы новых РЕФЕРАТЫ РЕКОМЕНДУЕМ  
 
Тема
 • Главная
 • Авиация
 • Астрономия
 • Безопасность жизнедеятельности
 • Биографии
 • Бухгалтерия и аудит
 • География
 • Геология
 • Животные
 • Иностранный язык
 • Искусство
 • История
 • Кулинария
 • Культурология
 • Лингвистика
 • Литература
 • Логистика
 • Математика
 • Машиностроение
 • Медицина
 • Менеджмент
 • Металлургия
 • Музыка
 • Педагогика
 • Политология
 • Право
 • Программирование
 • Психология
 • Реклама
 • Социология
 • Страноведение
 • Транспорт
 • Физика
 • Философия
 • Химия
 • Ценные бумаги
 • Экономика
 • Естествознание




Этические проблемы новых "технологий зачатия" - (реферат)

Дата добавления: март 2006г.

    Этические проблемы новых "технологий зачатия"
    (искусственного оплодотворения)

      Вопросы этики искусственного оплодотворения - это проблемы отношения к началу человеческой жизни. Но если в случае аборта врач и женщина вступают в моральное отношение с человеческой жизнью, пусть сроком в несколько дней, недель, месяцев, то в случае искусственного оплодотворения это отношение не столько к началу уже существующей жизни, сколько к возможности самого ее начала. И если аборт, контрацепция, стерилизация - это борьба с возникновением человеческой жизни, то искусственное оплодотворение - это борьба за возможность ее возникновения.       Показательно, что в этой "борьбе" искусственный аборт и искусственное оплодотворение тесно связаны между собой: практика искуственного аборта поставляет пациентов для практики искусственного оплодотворения. Так, по некоторым данным, распространенность искусственного аборта как одного из способов планирования семьи ведет к росту вторичного (приобретенного) бесплодия. Специалисты полагают, что вторичное бесплодие на 55% является осложнением после искусственного аборта. И если в среднем уровень бесплодия остается примерно таким же, как и 20-30 лет назад, то в настоящее время его структура меняется в сторону увеличения вторичного бесплодия [ 1 ]. Таким образом, очевидно, что исторически потребность в искусственном оплодотворении вырастает отнюдь не только из потребностей борьбы с собственно бесплодием вообще, сколько из потребностей борьбы с трубным бесплодием - эпифеноменом медицинской деятельности и либеральной идеологии. Эпидемия абортов 2-й половины XIX века исторически и логически связана с разработкой методик искусственного оплодотворения. Проф. И. Мануилова констатирует: медицинская рекомендация к "экстракорпоральному оплодотворению, как правило, является следствием анатомических нарушений в маточных трубах вследствие искусственного аборта" [ 2 ].       Общественное сознание порождает весьма яркие эпитеты для искусственного оплодотворения: "новая технология размножения", "техногенное производство людей", "асексуальное размножение" В оборот входят понятия: "избирательный аборт", "торговля репродуктивным материалом", "продукция оплодотворения" (дети -И. С. ), "суррогатное материнство" и т. п. Каждое из этих понятий - реальная единица "этического минного поля" [ 3 ], которое новые репродуктивные технологии создают для современной культуры. Как быть с эмоционально-психологическим миром личности, рожденной "в пробирке", ее моральным самосознанием, ее юридическими правами, социальным статусом, в конце концов? А как отнестись к такой тенденции - "в полной семье сегодня детей рождается меньше, а вне брака - больше, чем 30 лет назад" [ 4 ]?       Давно уже перестали рассматриваться как фантастика идеи искусственного оплодотворения спермой "генетически полноценных доноров". Сегодня понятие "полноценность" предполагает подбор донора в смысле цвета глаз, волос, национальности и "этнических особенностей реципиентки" [ 5 ]. Далеко ли от так понимаемой "полноценности" до заманчивой идеи о получении с помощью генетических манипуляций на эмбриональном уровне человеческого существа с заранее заданными свойствами? Тем более, что уже сейчас наука располагает возможностью управления выбором пола [ 6 ].       Идея "управления" на уровне эмбрионального материала неразрывно, смысло-логически связана с искусственным оплодотворением, как бы ни хотели многие закрывать на это глаза. Симптоматично, что в трех фундаментальных типологических моделях искусственного оплодотворения, оно никогда не являлось самоцелью, но всегда выступало лишь средством для решения другой задачи - задачи совершенствования человека. Эта задача ставится и в селекционно-зоотехнической модели. Эта задача стоит и в научно-мифологической (фантастической) модели (создание искусственного человека-гомункула, искусственного интеллекта и т. п. ). Для цели совершенствования и таким образом спасения человека совершается и непорочное зачатие Богородицы. Очевидно, что до реализации идеи "управления" особенностями человека технологически, этически и политически еще далеко. Сейчас же врачей и общественность беспокоит здоровье "пробирочных детей".       По данным диссертационного исследования В. О. Бахтиаровой "Состояние здоровья детей, родившихся в результате экстракорпорального оплодотворения и искусственного осеменения", из 82 пробирочных детей - 44 имели неврологическую симптоматику. Среди наиболее часто встречающихся расстройств: "задержка внутриутробного развития - 29, 3% (от общего числа исследованных детей, зачатых методом ЭО), 28, 3% (от общего числа исследованных детей, зачатых методом ИО)", "асфиксия при рождении - 89, 4% (ЭО), 90, 5% (ИО)", "неврологические изменения - 53, 6% (ЭО), 38, 3% (ИО)" [ 7 ].       К опасениям общего характера, высказанных автором, относятся следующие:       "1. В какой степени беременности, возникшие у бесплодных женщин, способствуют повышению генетического груза в популяции за счет рождения детей с врожденной и наследственной патологией?       2. Каково влияние медикаментозных средств, длительно используемых при лечении бесплодия (особенно гормонов), на плод?       3. Какова генетическая опасность использования спермы донора (анонимно - И. С. ) при искусственном оплодотворении? [ 8 ].       К этим опасениям можно добавить и следующие вопросы: не станет ли метод искусственного оплодотворения косвенной поддержкой тенденции "асексуального размножения" и в итоге основанием принципиальных сдвигов в традиционных формах семейно-брачных отношений? Можно ли опасаться культурологических, демографических сдвигов в результате изменения структуры семейно-брачных, родственных отношений? Ответы на эти вопросы предполагают освещение истории и динамики создания технологий искусственного оплодотворения.

          История вопроса

      Идея "непорочного зачатия" давно известна миру. Степень и мера ее влияния на возникновение идеи искусственного оплодотворения вряд ли может быть определена точно. Но очевидно, что в основе попыток разработать методы искусственного оплодотворения лежит принцип - "для искусственного оплодотворения совокупление не существенно и не необходимо. " Тем более аналогия оплодотворения без совокупления в животном мире - у рыб, например, - есть. Неудивительно, что метод искусственного оплодотворения начинает использоваться впервые в ветеринарии.       Первый известный науке опыт искусственного оплодотворения на собаках был произведен в конце XVIII века (1780 г. ) аббатом Спаланцани. С 1844 метод искусственного оплодотворения начинает использоваться для оплодотворения кобыл и коров. Так, публикация в журнале "Вестник коннозаводства" за 1902 год свидетельствует, что метод искусственного оплодотворения в случаях сужения канала шейки матки кобыл вполне испытан и вошел в общее употребление.       Среди пионеров-разработчиков этой методики в России известен И. И. Иванов. С 1899 года он начинает публиковать свои работы по искусственному оплодотворению различных видов животных. Исследователи именно ему отдают пальму первенства в выдвижении идеи о возможности оплодотворения в искусственной среде. Основываясь на многочисленных экспериментах над животными, он опровергает мнение о необходимости секретной деятельности придаточных половых желез при акте оплодотворения.       В конце XIX века идеи искусственного оплодотворения начинают использоваться и для "борьбы с женским бесплодием". В 1917 году доктор Ильин Ф. констатирует, что к 1917 году наука располагает 69-ю описанными и успешными случаями искусственного оплодотворения женщин спермой своего мужа [ 9 ].       Благодаря изданию "Пол, секс, человек" (1993) российская общественность узнала о существовании "скандальной" диссертации Ж. Жерара (1885 год) - "Вклад в историю искусственного оплодотворения (600 случаев внутрисемейного осеменения)", которая получила во Франции в свое время большой общественный резонанс. И это неудивительно. Во 2-ой половине XIX века интимная жизнь супругов (т. е. то, что входит сегодня в понятия репродуктивной медицины - контрацепция, бесплодие) не находилась еще в компетенции медицины. Работа Ж. Жерара была своеобразным вызовом общественному мнению, поскольку незадолго до этого, в 1883 году, в Бордо в суде по аналогичному поводу было принято решение, что "искусственное осеменение противно законам природы" [ 10 ].       Нельзя не обратить внимание и на следующее обстоятельство. В 1884 году во Франции принимается закон о разводе, что становится серьезным социальным основанием не только для продолжения дебатов об искусственном оплодотворении, но и социальным "мотивом" продолжения научных разработок этого направления. Показательно, что в 1925 году доктор А. А. Шорохова в своем докладе на VI съезде Всесоюзного общества гинекологов и акушеров в Ташкенте, рассматривает искусственное оплодотворение не только как метод преодоления бесплодия (который в случае искусственного осеменения спермой донора или мужа (ИОСДиМ) связан, как правило, с мужским бесплодием), но как "нежелание женщин сходиться с мужчиной" или как "право иметь ребенка не половым путем" [ 11 ]. Есть все основания предположить, что все 88 женщин, которым проводила операции доктор А. А. Шорохова, пытались отстоять это "право".       Возвращаясь к истории экстракорпорального оплодотворения, отметим, что идея И. И. Иванова о жизнеспособности семени вне организма стала основанием новой технологии искусственного оплодотворения. В 1912 году доктор Дорерлейн докладывает о работах Иванова в Мюнхенском обществе акушеров и гинекологов. Долгие годы эта идея, "питаясь" технологическими изобретениями, социальными потребностями, "гуманистическими" прожектами, все же не выходит из режима экспериментальной деятельности.       В 1944 году было достигнуто первое успешное культивирование ооцита человека и экстракорпоральное оплодотворение (ЭО), приведшее к развитию двухклеточного эмбриона [ 12 ].       В 1968 году в клинике Бон-Холл (Кембридж, Англия) медику Р. Эдвардсу и эмбриологу Н. Степто удалось имплантировать в полость матки женщины, страдающей бесплодием, эмбрион, полученный в пробирке в результате соединения яйцеклетки и сперматозоида. Через девять месяцев родился первый в мире "пробирочный" ребенок - Луиза Браун.       В России исследования в этой области начинают целенаправленно производиться с 1965 года в группе раннего эмбриогенеза, которая в 1973 году перерастает в лабораторию экспериментальной эмбриологии. Первый "пробирочный" ребенок появляется в России в 1986 году в результате работы лаборатории клинической эмбриологии (рук. проф. Б. В. Леонов) Научного центра акушерства, гинекологии и перинтологии РАМН. По данным на 1994 год проф. Б. В. Леонова, в лаборатории родилось более 1500 таких детей. Количество же центров, где производятся такие операции в России, приближается к 10, в мире же их около 300. В 1990 году в мире насчитывается около 20000 детей, зачатых "в пробирке". Причем динамика в цифрах такова, что еще в 1982 году их было всего 74. Оценка эффективности этого метода у разных специалистов, в разных странах, разная. Наши специалисты склоняются к цифре -10-18% [ 13 ].

          Методика искусственного оплодотворения

      Среди методов искусственного оплодотворения различают искусственное осеменение спермой донора или мужа (ИОСД и ИОСМ) и метод экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона в полость матки (ЭКО и ПЭ).       Методы ИОСД и ИОСМ применяются в основном в случаях мужского бесплодия, мужской импотенции, при несовместимости мужа и жены по резус-фактору и некоторых других случаях. ИОСД и ИОСМ - более разработанные и известные методики.       В отличие от ИИОСД и ИОСМ, методика ЭКО и ПЭ технически достаточна сложна и состоит из следующих четырех этапов:       I. Стимулирование созревания яйцеклеток обеспечивается различными гормональными препаратами. По мере роста яйцеклеток производится анализ крови для определения гормональной реакции развивающегося фолликула и ультразвуковой контроль за ростом фолликулов в яичниках.       II. Изъятие ооцитов (яйцеклеток). Эта операция осуществляется либо с помощью лапароскопического метода, либо с помощью аспирационной иглы под ультразвуковым контролем. Лапароскопия проводится с наркозом, путем разреза ниже пупка. Введение аспирационной иглы (через свод влагалища или стенку мочевого пузыря) осуществляется под местной анестезией.       III. Оплодотворение яйцеклеток в культуре. Изъятые яйцеклетки помещают в специальную жидкую среду, куда затем добавляют сперматозоиды. Время первого обследования половых клеток - через 18 часов после введения сперматозоидов.       IV. Введение эмбриона в матку. Через 1-3 дня через катетер эмбрион доставляют в полость матки. Неудачная попытка воспроизводится через 3-4 месяца до четырех раз. Далее целесообразность пользования методом ЭКО и ПЭ, для данного случая, ставится под сомнение.       За простотой этого схематичного описания методики ЭКО и ПЭ, как достижения "цели" - желанной беременности, стоит и конкретная "цена" И дело не только в рублевой стоимости процедуры, хотя она достаточно велика (1 млн. рублей - начало 1995 года). В понятие "цены" входит здоровье и даже жизнь женщины. Показательно в этом плане, что в одном из центров по лечению бесплодия перед началом процедуры женщина и ее супруг в обязательном порядке должны оформить заявление, которое начинается так: "Мы предупреждены о том, что оперативное вмешательство, применяемое для такого лечения, может сопровождаться осложнениями". Под осложнениями имеется ввиду прежде всего риск многоплодной беременности, который в 20 раз превышает ее возникновение в норме. В понятие осложнений многоплодной беременности входит: угроза преждевременных родов, смертность женщин и детей, малая масса детей (в 10 раз чаще, чем в популяции) [ 14 ] и тд.       Очевидно, что осознаваемая степень риска вынуждает организаторов центров искусственного оплодотворения вносить в документ и такие пункты: "Заявляем, что мы не будем возбуждать уголовное дело против сотрудников Центра, не предпримем каких-либо действий, судебных преследований, исков или счетов, связанных с проводимым лечением.... нам известно, что в связи с трудностями процедуры может потребоваться не одна попытка для достижения беременности, а также, что лечение бесплодия может оказаться безрезультатным.... Мы предупреждены о том, что.... дети, рожденные в результате ЭКО.... могут иметь отклонения в развитии". К этому выводу, несмотря на ряд обнадеживающих результатов, приходит и В. Бахтиарова: "Каждый из методов ИО увеличивает риск перинатальной патологии и тяжелую неврологическую инвалидность с детства" [ 15 ].       В нравственное наполнение понятия "цены" входит и судьба человеческих эмбрионов - запасных, лишних, оставшихся невостребованными. Это - либо уничтожение, либо "служение науке", что, впрочем, одно и тоже. "Особый фундаментальный интерес" к человеческим эмбрионам и возможность его "фундаментальных" последствий для культуры определила самоограничивающее решение международной общественности: срок проведения фундаментальных исследований эмбрионов - до 14 дней [ 16 ]. Сама по себе эта цифра загадочная и, очевидно, относительная. Но факт этического самоограничения биомедицинской науки - налицо. Есть основание рассматривать это скромное достижение науки на пути ее нравственного наполнения началом тенденции, определяющей развитие науки в XXI веке.

          Либеральная позиция и законы

      Определяющим мировоззренческим контекстом "новых технологий зачатия" является либеральная идеология с ее высшими ценностями "прав и свобод" человека и метафизическо-материалистическим основанием.       Основной принцип либеральной позиции по отношению к искусственному оплодотворению - это "право каждой женщины иметь ребенка" Или, как констатировала доктор А. А. Шорохова в 1925 году: "Материнское счастье есть неотъемлемое право всякой женщины" [ 17 ]. Основанием этого права в рамках либеральной идеологии является естественно-биологическая функция деторождения. Определенным образом на методику искусственного оплодотворения работает и материалистический мировоззренческий принцип понимания человека не как "образа и подобия Божия", а как образа и подобия обезьяны. Под знаком именно этого принципа в 20-е годы в России по инициативе И. Иванова, уже упоминавшегося профессора экспериментальной зоотехники, и с санкции Совнаркома СССР начали проводиться практические опыты получения "новогибридного человека" путем скрещивания людей с антропоморфными обезьянами. Перенос положительного опыта из зоотехники и ветеринарии на "человеческую модель" - факт эмпирической науки. Доктор А. А. Шорохова писала: "Женщина не исключение из общего для всего животного мира правила относительно возможности зачатия от искусственного оплодотворения" [ 18 ]. Экспериментальные поиски оптимальной "культурной среды" для искусственного оплодотворения яиц человека привели Р. Эдвардса к выводу: "Совершенно очевидно, что для оплодотворения яиц человека требуются условия, сходные с теми, которые необходимы для яиц хомячка" [ 19 ].       Сведение ряда эмпирических фактов разных уровней организации жизни к общим закономерностям - безусловно достижение эмпирической науки. Но для человеческой культуры имеет значение не только познание или констатация какого-либо факта или общего закона конкретной наукой. Вл. Соловьев справедливо полагал, что "такая наука не может иметь прямого отношения ни к каким живым вопросам, ни к каким высшим целям человеческой действительности, и притязание давать для жизни идеальное содержание было бы со стороны такой науки только забавным" [ 20 ].       Примером такого рода "притязаний" является вопрос доктора А. А. Шороховой: "Есть ли основания отказывать в искусственном оплодотворении женщинам, желающим иметь ребенка не половым путем? " [ 21 ]. Естественно, что находясь в рамках ориентаций эмпирической науки - нет оснований. Таким образом был открыт переход с одного - более конкретного и низшего уровня рассмотрения жизни на другой - социальный и нравственный.       Первое положение статьи 35 "Искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона" в "Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан"(1993 г. ) гласит: "Каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона" [ 22 ]. За этой "каждостью" и этим ничем неограниченным (даже медицинскими показаниями, не говоря уже о морально-этических) "имеет право" стоит ряд возможных непредсказуемых изменений социальных и половых ролей в человеческих отношениях.       О чем идет речь? Во-первых, о косвенной поддержке инвертированных лиц (гомосексуализм мужской и женский). Во-вторых, о весьма проблематичной в нравственном отношении перспективе воспитания детей в неполных семьях. В-третьих, о возможных деформациях института семьи в сторону увеличения неполных семей и реальном росте числа детей, рожденных вне брака. В-четвертых, о неизбежных изменениях нравственного сознания, которые будут связаны с обесцениванием таких ценностей, как "любовь", "братство", "альтруизм", "милосердие" и других, близких к ним, понятий, коренящихся в биофизиологической "плоти" человеческих взаимоотношений.       О. Хаксли в своем романе-антиутопии "О дивный новый мир" разворачивает до логического предела возможности и последствия искусственного оплодотворения, ставшего законодательной нормой "Мирового Государства". Семья, материнство, единобрачие здесь запрещены и рассматриваются как источник сильных и нежелательных эмоциональных переживаний, душевной боли, и в результате, всевозможных болезней. Место "любви" в иерархии ценностей данного общества занимает понятие "взаимопользование", фиксирующее презрение к достоинству человека и отрицание личной свободы [ 23 ].       Сто лет разделяют юридический запрет на искусственное оплодотворение (1883 г. , Франция) и его законодательное признание, в частности, в России. Шестьдесят лет отделяют утопическую ценность "взаимопользование" (1932 г. - выход в свет романа О. Хаксли) от взаимовыгодного рынка половых клеток, донорства, заказных родов. Новый вид международного бизнеса - "зачаточного" или "репродуктивного" - получает широкое распространение в Европе. Реклама фирм, занимающихся подобной практикой, например "Польско-Нидерландского контактного бюро", с указанием цены за суррогатное материнство - 22, 5 тысячи долларов, становится типичной и для российской прессы [ 24 ]. Сколько лет понадобится для полного выхода "терапии бесплодия" на уровень социально-нравственного принципа "асексуального размножения" или "техногенного" деторождения?

          Консервативная позиция

      Вл. Соловьев, предвидя практически 100 лет назад технологическую экспансию ("абсолютизм эмпирической науки"), полагал: "Избежать этого можно, только признавая выше человека и внешней природы другой, безусловный, божественный мир, бесконечно более действительный, богатый, живой, нежели этот мир призрачных поверхностных явлений, и такое признание тем естественнее, что сам человек по своему вечному началу принадлежит к тому высшему миру и смутное воспоминание о нем так или иначе сохраняется у всякого, кто еще не совсем утратил человеческое достоинство" [ 25 ].       В настоящее время российская общественность располагает конкретной оценкой искусственного оплодотворения с христианской, православной точки зрения. Эта оценка формируется в границах основополагающих постулатов христианства. Один из них - таинство брака, через которое "дается объективное божественное основание для благодатной жизни" [ 26 ]. Через таинство брака мужчина и женщина становятся "уже не двое, но одна плоть" (Мф. 19, 6). И это- тайна, "тайна сия велика" (Еф. 5, 32). Освящение союза мужчины и женщины описано в первой книге пророка Моисея "Бытие": "И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь" (Быт. 1, 28). Благословение деторождения так описывается пророками. "Ибо Ты устроил внутренности мои, и соткал меня во чреве матери моей", "Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы" (Пс. 138, 13, 15). "Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было" (Пс. 138, 16).       При описании таинства создания человека пророками используются физиологические понятия и образы. В то же время они свидетельствуют о событии всегда большем и более значимом, чем его физиологическая канва. Так, в Книге Иова мы читаем: "Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом.... Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня.... Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотию одел меня, костями и жилами скрепил меня, жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой? " (Иов, 10, 8-12). Это "большее" раскрывается в восклицании Евы при рождении первенца: "Приобрела я человека от Господа" (Быт. 4, 1). Эти слова свидетельствуют об истинном основании тварных существ, об их "обожении действием Божественных энергий". Это выражение В. Н. Лосский использует для описания присутствия Святого Духа в мире и приводит свидетельство св. Максима Исповедника: "Святый Дух присутствует во всех людях без исключения, как хранитель всех вещей и оживотворитель естественных зарождений, но Он в особенности присутствует во всех тех, кто имеет Закон, указывая на преступление заповедей и свидетельствуя о Лице Христа.... Ибо все, не исполняющие волю Божию, имеют сердце неразумное" [ 27 ].       Эти христианские "слова", суждения и свидетельства глубоко символичны. А. Ф Лосев полагает, что религиозная символика, являясь теоретической конструкцией, в основе своей не теоретична "ни в научном, ни в философском, ни в художественном смысле слова", но есть всегда "соответствующее устроение человеческой жизни на всех бесконечных путях ее развития" [ 28 ].       Эти исходные принципы дают основание выйти на уровень конкретных суждений православных авторов по морально-этическим вопросам искусственного оплодотворения. К сожалению, они сегодня не многочисленны, и между ними есть небольшие расхождения. Одна из этих позиций - рассуждения о. Николая Балашова. Они сводятся к следующим выводам:       1. Искусственное оплодотворение незамужней женщины осуждается, прежде всего, исходя из интересов ребенка, который "заведомо лишается возможности быть воспитанным в полноценной семье" [ 29 ].       2. Искусственное оплодотворение замужней женщины без согласия и участия ее мужа недопустимо, "ибо ложь и двусмысленность разрушают целостность брачных отношений".       3. Искусственное оплодотворение с согласия мужа и с использованием донорского генетического материала - "разрушает связь супружеской верности. Если уж муж неспособен к оплодотворению и медицинская наука не может ему помочь, жена должна принять его таким, каков он есть, не пытаясь в той или иной форме найти подмену" [ 30 ].       4. Относительно гомогенного оплодотворения о. Николай Балашов разделяет вывод о. Стэнли Каракаса, что искусственное оплодотворение спермой мужа - "это вполне уместный способ использования медицинских знаний, позволяющий христианскому браку реализовать одну из главных целей: продолжение рода" [ 31 ].       5. Способ искусственного оплодотворения in vitro вызывает этические возражения в связи с необходимостью уничтожения "лишних" эмбрионов, что несовместимо с представлениями Церкви о человеческом эмбрионе как носителе человеческого достоинства.       6. "Возможна, однако, и модификация оплодотворения в пробирке с использованием единственной яйцеклетки, или с имплантацией всех образовавшихся эмбрионов в утробе матери" [ 32 ]. Хотя, как отмечает о. Николай, не все православные авторы разделяют эту позицию. Например, о. Стэнли Харакас не без основания полагает, что манипуляции с человеческой жизнью у самых ее истоков могут иметь "непредсказуемые последствия в плане формирования менталитета" [ 33 ].       7. С точки зрения защиты целостности и уникальности брачных отношений, практика донорства яйцеклеток и оплодотворенных эмбрионов представляется моралью недопустимой.       8. В разряд этой оценки попадают все разновидности суррогатного материнства. В основе этого метода лежит "пренебрежение глубочайшей эмоциональной и духовной связью, которая устанавливается между матерью и младенцем во время беременности", не говоря уже о кризисе идентичности рожденного таким образом человека [ 34 ].       Для современного православия, таким образом, характерна различная степень приемлемости "аномальной техники деторождения". Позиция же римско-католической Церкви более однозначна. Она выражена в официальных документах, в информационных бюллетенях папской курии, речах и обращениях папы Пия XII, документах Второго Ватиканского Собора и т. п. Методы искусственного оплодотворения католическая церковь осуждает, исходя из традиционного для моральной теологии понятия естественного закона.       Устойчивая консервативность христианской позиции противостоит подвижной изменчивости либерализма. В либеральной идеологии, как правило, "естественные основания - в нашем случае естественно-биологическая функция деторождения - превращаются в социально-нравственные ценности и правовые нормы ("право каждой женщины иметь ребенка")". Но путь реализации этой нормы в рамках либерализма - это путь борьбы с своим собственным "естественным основанием", путь "побед над природой", т. е. противоестественный путь "освобождения человека" от его собственных природных свойств, и в итоге от самого себя. "Это могло случиться только в силу способности (человека - И. С. ) самоопределяться изнутри.... дающей человеку возможность действовать и хотеть не только сообразно его естественным склонностям, но также вопреки своей природе, которую он может извратить, сделать "противоестественной". Падение человеческой природы является непосредственным следствием свободного самоопределения человека" [ 35 ]. Но "свободное самоопределение человека" - позиция более близкая скорее XVIII-XIX векам, нежели XXI веку, которому предшествовал XX, с его атомными экспериментами и катастрофами, социально-политическими драмами, нигилистическим опытом и экологическим прозрением.

    Литература
    1.
    Шнейлерман Н. А. Социология и жизнь. М. 1991, с. 99.
     2.

Мануилова И. Современные контрацептивные средства. М. 1993, с. 174.  3.

Симонов В. Homo technikus от рождения до смерти. - "Литературная газета". 30. 7. 1986, с. 13.  4.

    Шнейлерман Н. А. Социология и жизнь. М. 1991, с. 3.
     5.

Гребень В. Г. , Кочура Г. М. Медицинские и психологические аспекты искусственного осеменения спермой донора как метод лечения бесплодия. - "Урология и андрология", Л. 1988, с. 167.  6.

Гробстейн К. Искуственное оплодотворение у человека. - "Молекулы и клетки". Вып. 7. М. 1982, с. 205-209.  7.

Бахтиарова В. О. "Состояние здоровья детей, родившихся в результате экстракорпорального оплодотворения и искусственного осеменения" Диссертация на соискание ученой степени к. мед. н. М. 1993, с. 123-125.  8.

    Там же, с. 8.
     9.

Ильин Ф. Искусственное оплодотворение в борьбе с бесплодием женщины. - "Журнал акушерства и женских болезней", 1917, т. 32, №1-2.  10.

Гаварини Л. Искусственное оплодотворение: сто лет дебатов. - "Пол, секс, человек", М. 1993, с. 106.  11.

Шорохова А. А. Искусственное оплодотворение у людей. - Труды VI съезда Всесоюзного общества гинекологов и акушеров. М. 1925, с. 240.  12.

Курило Л. Ф. Развитие техники оплодотворения ооцита вне организма. - "Акушерство и гинекология", 1984, № 1, с. 7-8.  13.

Леонов Б. В. Рождение in vitro. - "Человек", 1995, № 3, с. 71.  14.

    Бахтиярова В. О. Диссертация.... , с. 36.
     15.
    Там же, с. 122.



      ©2010